Гордость порождает монстров

К фильму " Муха " Дэвида Кроненберга зрители имели привычку относиться как К одной из главных картин 80-х в жанре ужасов. Это тот случай, Когда лента вышла далеко за полномочия простого развлечения Для любителей экранной кровищи. Она интересна не Только тем, как именно пугает, Но И тем, как умудряется вызывать И физическое отвращение, И неожиданно искреннее сочувствие К главному герою. По настоящему, Это трагедия, завернутая в блестящую научную фантастику И пропитанная фирменным боди-хоррором режиссера. И хотя формально " Муха " - ремейк одноименной ленты 1958 года, картина Кроненберга настолько радикально переосмысляет исходный материал, Что ее можно считать самостоятельным шедевром вне жанровых условностей. Перед нами история про то, как научная гордыня, Ревность И трагическая случайность превращают гениального ученого в чудовище.



в центре сюжета - блестящий эксцентричный физик Сет Брандл ( Джефф Голдблюм ), одержимый идеей, которая должна перевернуть мир, - созданием телепорта. В своей лаборатории, больше напоминающей ангар, Сет конструирует два " телепода ", могущих расщепить материю на молекулы, перенести ее в пространстве И собрать заново в идеальном порядке. Проблема лишь в одном: аппарат отлично справляется с неодушевленными предметами, Но живые объекты при телепортации погибают. В процессе очередного эксперимента бабуин, прошедший через телепорт, оказывается вывернут наизнанку - И Это Одна из первых сцен, которая дает зрителю понять, Что щадить его тут не собираются.



Знакомство с корреспонденткой Вероникой Квайф, которую блестяще сыграла Джина Дэвис, становится весьма вдохновляющим Для молодого ученого. Она приходит взять интервью, Но заместо этого Сначала становится свидетельницей научного прорыва, а после - возлюбленной И музой отшельника-ученого. Их роман разворачивается на фоне лабораторных будней, И кажется, Что у этой истории есть все шансы на счастливый финал. Но мир Кроненберга не терпит гармонии. Ревность Сета, подогретая появлением бывшего парня Вероники, толкает его на роковой шаг: будучи в подпитии И желая доказать самому себе, Что телепортация безопасна, Сет решает проверить аппарат на себе. И в ту самую секунду, Когда его шайтан-машина закрывается, внутрь залетает обычная комнатная Муха. Компьютер, получив команду телепортировать один объект, сталкивается с 2-мя И делает единственное, Что может: объединяет Их на молекулярном уровне.



Что делает " Муху " Кроненберга поистине выдающимся фильмом, так Это то, как Он показывает трансформацию. Сначала Сет чувствует небывалый подъем сил: Он становится сильнее, выносливее, его сексуальная энергия запредельная. Ученый от всей души верит, Что телепортация " очистила " его тело, избавив от шлаков И слабостей. Но вскоре появляются первые тревожные звоночки: странные наросты на спине, ночная тяга К сладкому, красные глаза И резкие перепады настроения. Голдблюм умело передает эту двойственность: его герой в тоже самое время И пугает, И вызывает жалость. Он еще пытается шутить, объяснять изменения побочными эффектами " очищения ", Но мы уже видим суровую правду. Когда у Сета внезапно отваливается ухо (момент, который стал Для Джины Дэвис полной неожиданностью, И ее крик в кадре - неподдельный), становится ясно: процесс зашел слишком далеко.



большинство оппоненты И зрители находили в кинофильме аллюзии на разные болезни И богатства, которые меняют человека до неузнаваемости. Восьмидесятые были временем, Когда общество Только начинало осознавать масштабы эпидемии СПИДа, И " Муху " нередко интерпретировали как метафору этой болезни: Сначала отрицание, потом гнев, изоляция И неизбежный финал. Другие видели в ней размышление о старении или раке. Сам режиссер не давал однозначных трактовок, предпочитая оставлять пространство Для разных прочтений. Но так или иначе фильм трудится как универсальная история о потере человеком наблюдения над собственным телом И про то, как граждане пытаются с этим справиться. Это не делает картину гениальным философским трактатом, Но придает ей глубину, выходящую за полномочия простого кино про монстров.



И наконец, " Муха " - Это интересное переосмысление кафкианского " Превращения ". Только в том случае, если у Кафки Грегор Замза превращается в насекомое сразу, а вся история посвящена его отчуждению от семьи, то Кроненберг показывает Сам процесс трансформации во всех его мучительных деталях. Одна из ключевых фраз фильма звучит так: " Я говорю, Что являюсь насекомым, которому снилось, Что оно было человеком, И оно наслаждалось этим, Но теперь сон закончился, И насекомое проснулось ". В сих словах - вся суть трагедии героя, который уже не может вернуться К предыдущей жизни, Но еще помнит, каким Он был.



Особого внимания заслуживают спецэффекты, за которые картина получила " Оскар ". Сегодня сложно представить, сколько труда И смекалки вкладывалось в те годы в каждый кадр. Гримеры И художники по спецэффектам работали без переведенных в электронный вид помощников, создавая трансформацию персонажа слой за слоем. Для этого применялись сложные протезы, механические куклы И ручная работа с латексом. К примеру, сцена, где у Сета отслаиваются ногти, или финальный образ существа, в котором человеческие черты почти полностью растворены, - все Это сделано вручную. Команда гримеров создала нечто невиданное: трансформация выглядит настолько реалистично, Что зрители на тестовых просмотрах падали в обморок, а определенные сцены были такими шокирующими, Что Их пришлось вырезать из финальной версии. К примеру, эпизод, где Сет скрещивает бабуина И кошку, или сцена, где у него из груди вырастает мушиная лапка, которую Он Сам себе отгрызает. Но И то, Что осталось в кинофильме, до нынешнего момента выглядит впечатляюще.



" Муха " - фильм ужасов, который выдержал проверку временем. В нем есть все, Что надо Для жанра: напряженная атмосфера, качественные спецэффекты, убедительная актерская игра И история, которая не предоставляет отвлечься. Но при этом в нем существует И нечто большее - уважение К зрителю И К материалу, недостаток желания шокировать ради шока. Это кино, которое стоит посмотреть хотя бы раз, чтобы понять, каким был хоррор в эпоху, Когда все делалось руками.