Кино > Интервью > подробно

Интервью

Михаил Шприц о пионерах восходящего солнца и "Первом отряде"

Михаил Шприц и его соавтор несколько лет ухаживали за неприступными японскими аниматорами, прежде чем те поверили, что явившиеся с того света пионеры-герои вполне могут стать персонажами фантастического аниме. Премьера мультфильма "Первый отряд" состоялась в Японии и России уже в этом году.


Но если японские зрители восприняли иноземных призраков в красных галстуках просто как сказочных героев, реакция отечественной публики была менее предсказуема. Авторов "Первого отряда" с равным успехом сочли патриотами-культуртрегерами и обвинили в посягательстве на святыни.


Мелькают мультипликационные кадры: фашистские самолеты, дымящиеся развалины, летящие с неба бомбы, рыдающая над трупом старушка, разбухающая на весь экран свастика, наплывающие на нее серп и молот, советский танк, Красная площадь, чей-то глаз, сощуренный и недобрый... За кадром - бодренький трип-хоп, затем вступает проникновенный, по-советски медлительный баритон: "Говорит Москва. Сводка главного командования Красной армии..." Баритон тонет в задорном гудении пионерского горна. А вот и пионеры выстроились на утренней линейке. У девочки, что стоит впереди, тонкие ноги-тростинки, курносый кукольный нос, круглое невинное личико и огромные, в пол круглого личика, глаза. Такая органично смотрелась бы в каком-нибудь мультфильме Миядзаки, среди японских призраков, говорящих котов и ведьм, да только кто ее пустит к японским ведьмам, в пионерском-то галстуке.   


"1942 год. Россия - единственная страна, которой удается противостоять нашествию нацистских захватчиков. Параллельно с боевыми действиями между регулярными армиями разворачивается скрытая от непосвященных жестокая война двух секретных оккультных служб, двух специальных военных ведомств: немецкого "Аненербе" и русского 6-го отдела военной разведки. На вооружении этих подразделений не танки и самолеты, а законы магии и волшебства. Древнее заклинание позволяет магам "Аненербе" вызвать из царства мертвых дух великого магистра ордена Меча крестоносца барона фон Вольфа, павшего 700 лет назад в ходе Ледового побоища. Фон Вольф соглашается принять участие в войне за мировое господство на стороне Третьего рейха. Начальник 6-го отдела военной разведки генерал Белов решает подключить к операции по противодействию одного из своих самых одаренных агентов - 14-летнюю девочку Надю. Под знамена барона собирается армия демонов - злобных обитателей загробного мира. Надя решает вызвать из потустороннего мира своих погибших друзей - пионеров-героев, казненных фашистами в самом начале войны..."


Кадры - из трейлера к русско-японскому мультику-аниме "Первый отряд". Текст - фрагмент из рекламного буклета к нему же. Продукцию, анонсирующую восстание пионеров-героев из мертвых, следует воспринимать только и именно в этом порядке: сначала "картинку" - красивую, стильную, не отвести глаз - и только потом сопроводительный текст: после блестящего ролика он не покажется таким уж нечеловеческим бредом.


"Первый отряд", мультфильм про Великую Отечественную и пионеров-героев, придуманный и спродюсированный двумя русскими и нарисованный сотней японцев на токийской анимационной студией "4 градуса", обещает стать самым красивым, интересным и неоднозначным проектом наступившего года.


- Белым они не доверяют. А мы для них белые. Не русские, а просто белые, гайдзины. Русские у них вообще не регистрируются. Чтобы понять разницу между русским и немцем, японцу нужно иметь высшее образование. А лучше даже два... Хорошее саке в Японии, кстати, не греют, - белый человек Миша с простой гайдзинской фамилией Шприц придирчиво ощупывает маленький стаканчик с дорогой рисовой водкой, опрометчиво разогретой сотрудниками японского ресторана в центре Москвы почти до точки кипения, и выпивает залпом. - Греют только дешевое саке. Так вот, японцы - они дико провинциальны и консервативны. Из глубочайшего средневековья японское экономическое чудо катапультировало этот народ в самый эпицентр современности, но аграрное сознание никуда ведь не делось. А то, чего крестьянин не знает, он, как известно, не ест. Так что своим они доверяют, а чужаков опасаются. Что уж говорить о японских аниматорах, работающих в своем, специфическом жанре. У нас с соавтором годы ушли на то, чтобы убедить их, что мы вменяемы и с нами можно иметь дело. В Японии есть семь ведущих студий анимации - наряду с сотнями других, второсортных. Мы отправили наши наброски и сценарий на все семь. Большинство нас просто проигнорировало. А глава одной студии, которую мы по-прежнему высоко оцениваем, откликнулся так: LDear Misha san and Alyosha san. We do not this project¬. Глагол отсутствовал... Мне, пожалуйста, хоттате яки и сашими с тунцом.


Авторы сценария "Первого отряда" Миша Шприц-сан и Алеша Климов-сан учились в московской школе, а высшее - художественное - образование в начале 90-х отправились получать в Европу. Алеша-сан осел в Германии, Миша же сан, поучившись архитектуре в Вене и окончив Мюнхенскую академию художеств, уехал в США, где занялся новаторской по тем временам "информационной архитектурой" (грубо говоря, компьютерным дизайном и разработкой сложных интерфейсов), обзавелся всеми необходимыми - дом-подруга-машина-собака-американский паспорт-высокая зарплата - атрибутами счастливой нью-йоркской жизни, но в 2004-м все бросил, вернулся в Москву и принялся искать деньги на осуществление их с Лешей-саном безумной затеи под названием "Первый отряд". И нашел. Имя доброго самаритянина-спонсора не называется, но доброты его оказалось достаточно, чтобы освоить одну из крупнейших японских анимационных студий, создать полнометражное аниме высшего качества и теперь готовить одновременный его выход на экраны в России и Японии.


- Японский режиссер аниме - это царь и бог, его приказы не обсуждаются. А форма аниме - абсолютный божественный канон. Так что наши попытки - как сценаристов и продюсеров - как-то корректировать работу режиссера на студии "Четыре градуса", с которой мы в итоге договорились, вызывали полнейшее недоумение. Три режиссера сменились на проекте, прежде чем мы встретили Ёсихару Асино, который оказался открыт к нашим предложениям и замечаниям.


- А какие у вас были замечания? "Нарисуйте пионерам глаза поменьше"?


- Да, было и такое. Или вот еще - манпу. Это такой терминус текникус: когда в аниме и комиксах манга какие-то чувства начинают вдруг очень схематично отображаться на лице персонажа. То есть внезапно глаза у него становятся совершенно круглыми, все лицо искажается - хотя до этого он был нарисован вполне реалистично. Это символизирует некую травматическую ситуацию, в которую попал персонаж, сильные эмоции.


- Какие эмоции? Страх?


- Чаще стыд. Потеря лица пугает японца больше всего, поэтому она должна быть отражена в очень драматическом ключе. Нам пришлось буквально покадрово вычищать манпу из визуального ряда. Для японского зрителя такой уровень условности вполне привычен - западный же зритель, в частности русский, абсолютно к нему не готов.


- К чему он еще не готов?


- Например, к вежливости. Японцы на этом помешаны. Если у нас есть сцена, в которой мальчик дарит девочке подарок, они автоматом вставляют в мультфильм длинную церемонную благодарственную речь, которую она произносит в ответ. Мы никак не могли убедить их, что у нас 14-летние подростки так себя не ведут... Кроме того, ни Ёсихару-сан, ни его предшественники вообще никакого представления не имели о том, как здесь все выглядит. Мы им слали целые тома детальных спецификаций: под каким углом торчат в русской деревне фонарные столбы, какой процент деревенской улицы занят лужами, спецификации на ворону, спецификации на березу - и все равно они рисовали в лучшем случае деревню американских колонистов. Мы объясняли им, что заборы должны быть кособокими - они в ответ удивлялись: "Почему бы не сделать доски параллельно, как это бывает в жизни?"


- И как же вы в итоге решили эту проблему?


- В итоге Асино-сан приехал в Россию, чтобы взглянуть на натуру. Ему под пятьдесят, он маститый режиссер, но это был первый в его жизни визит в неазиатскую страну. Под чудовищно низким декабрьским небом мы поехали на натурные съемки в Абрамцево. А Асино-сан - он вообще-то фанат хеви-металла, весь такой волосатый, на пальцах перстни с черепами и прочее - как раз фотографировал деревенский дом, когда из предзакатной мглы материализовалась старуха в резиновых сапогах и косынке, вытащила из кармана мобильник и стала звонить в милицию: мол, шатаются тута всякие. В общем, мы подумали, что местная ментовка Асино-сан для понимания русских реалий не нужна, и прыгнули обратно в машину. И вот едем мы по Ярославскому шоссе обратно, пробка, московская серость, и Асино-сан вежливо так говорит: "Извините, пожалуйста, у меня один вопрос. Скажите, а вот когда лето, то, собственно, на деревьях распускаются листья?" Я ему отвечаю: "Да, конечно. Распускаются зеленые листочки. И цветы. Солнце везде. Тепло. Красивые женщины в белых платьях ходят по улицам, а импозантные мужчины говорят им комплименты из окон своих лимузинов". Асино-сан немного помолчал, а потом говорит: "Понятно. В общем, не распускается ничего". Да, а еще Асино-сан сохранил пакет из-под скисшего молока, которое он приобрел в магазине "Азбука вкуса". Как и большинство японцев, он немного фетишист. В Японии совершенно нормально быть поклонником какого-нибудь баночного супа, к примеру. Даже не поклонником - последователем. То есть читать все статьи про этот суп, смотреть веб-сайт про него, писать про него в блогах. С социальным статусом такое поведение никак не связано: последователем супа вполне может быть преподаватель университета - дело здесь в синтоистском сознании.


Если рассуждать в таких категориях, художника, сценариста и продюсера Мишу Шприца следует отнести к поклонникам и последователям ластиков. В его московской квартире их несколько десятков - разных форм, цветов и размеров. Есть даже ластик, полностью имитирующий японский бульонный кубик... Ластики занимают пару подвесных полок. Почти все остальные полки в доме заняты книгами и фильмами - исключение составляют полки холодильника: с них Миша Шприц достает и нерешительно предлагает мне к чаю каких-то скрюченных нездешних тварей, упакованных к пластиковые фастфудовские коробочки.


- Дело в политеизме. Проявление божественности японец может обнаружить везде, - Шприц с сомнением заглядывает в безглазое лицо деликатеса и отправляет его в рот. - Собственно, на этот синтоистский подход мы и рассчитывали, когда предлагали японцам сделать мультфильм про советских пионеров-героев.


- Как синтоизм связан с советскими пионерами-героями?!


- Очень просто. Каноника как явление сегодня сохранилась только в синтоистской культуре. А до этого существовала еще и в тоталитарном культурном пространстве. Мы с соавтором захотели, чтобы эти две каноники поняли друг друга. История про пионера-героя может восприниматься - с точки зрения формы - и как канон тоталитарный, и как канон языческий. Ведь идеализация в рамках тоталитарного пространства шла по языческой схеме. Практически каждому явлению мог быть присвоен признак божественного, трансцендентное свойство. Пионеры-герои - это такие тотемы, божки. Если монотеистическое сознание этически целостно, в монотеистической культуре все исходит из единого источника абсолютного добра, языческое сознание такой целостностью не отличается. Эти божки могут исходить из какого-то своего добра, и в результате в их системе сдать папу - подвиг, а не предательство...


Для скрещивания тоталитаризма с синтоизмом, пионеров с языческими божками и выведения межкультурных гибридов Шприц Миша - идеальный селекционер. Он и сам немного гибрид или, что называется, глобал рашн - достаточно новая для России порода человека, ни в одной культуре не укорененного до конца, но слегка укорененного сразу во многих культурах; поверхностно, но широко эрудированного; говорящего на нескольких языках; свободного в своих суждениях и перемещениях по земному шару. Шприц чувствует себя комфортно везде: в нью-йоркском многотысячном офисе он будет увлеченно придумывать интерфейс для сайта компании Delta Airlines, в австрийском альпийской саду - не менее увлеченно обсуждать творческие планы с соавтором, на токийской анимационной студии - придирчиво измерять размер глаз пионеров-героев, в холодной московской кухне - вести интеллигентские разговоры о последствиях кризиса, отношениях с Грузией и будущем РФ. Иностранную фамилию он запишет в блокнот латиницей. Зимнюю резину купит на авторынке. В японском ресторане Seiji на Комсомольском проспекте закажет саке и суши, во вьетнамской "Ароматной реке" - блинчики "нем" и водку "Новый рис", в "Жан-Жаке" на Никитском бульваре - красное сухое и салат "Цезарь", в клубе "Маяк" - виски, в ностальгирующей по дачно-советскому уюту "Мариванне" - водку с соленьями. И везде будет смотреться вполне органично.


Очевидно, что именно такой глобал рашн лучше, чем просто рашн, сможет эксплуатировать советские мифы, скрещивать их и сталкивать лбами с мифами инородными в общем для всех современных культур пространстве поп-культуры - четвертом измерении нашей цивилизации. И, как ни пафосно это звучит, "Первый отряд" - это первый опыт такого рода столкновения. Нет, чисто технологически ничего нового Шприц и его соавтор не делают: в поп-культурном измерении японский самурай давно уже трансформировался в негра с дредами (смотри "Собаку-призрака" Джима Джармуша), а герои американских комиксов освоили самурайские мечи. Почему бы и пионерке Наде не обзавестись большими глазами и маниакальной японской вежливостью? Собственно, "новое" тут - сама Надя.


С советскими мифологемами уже экспериментировали отечественные авторы, тот же Пепперштейн, но никогда еще они не предлагались в качестве вклада в общую международную поп-культурную копилку. До сих пор Россия все больше поставляла на Запад мифологемы дореволюционные: князя Мышкина и Анну Каренину, психологизм и страдания. Мифологемы советские оставались невостребованными. Михаил Шприц и Алексей Климов впервые решили пересадить их в чужую почву, сделать элементами чужого массового жанра.


- Обожаю "Мифогенную любовь каст" Пепперштейна, - говорит Шприц. - Но в данном случае Пепперштейн если и повлиял на нас, то косвенно. Он вообще фокусируется на элитарном, Lвысоком¬ искусстве. Мы же действуем инструментами популярной культуры.


- А в случае со Второй мировой и советскими пионерами такие инструменты разве уместны? Не боитесь народного гнева?


Эксперимент и впрямь смелый. Герои американских комиксов, переселяющиеся в японское аниме, разнесены с реальной американской историей, с ее кровью и болью. Наши же пионеры-герои при всей их мифологичности накрепко срослись с историей страны. Резкое снижение жанра с их участием, к тому же на фоне нарисованной японцами Второй мировой, многими может быть воспринято как глумление и надругательство над святыней. Не говоря уж о том, что традиция использования мультипликационной формы в качестве упаковки для вполне серьезных тем в России пока не прижилась. Достаточно вспомнить скандалы, связанные с контентом канала "Дважды два": для большей части отечественной аудитории мультфильм - это что-то такое уютное, домашнее, детское. Совмещение мультфильма и половых извращений/религиозных проблем/политики кажется ненормальным и неприличным. Это какие-нибудь американские Симпсоны вполне могут обсудить в какой-нибудь из серий войну в Ираке, и пацифистский мультфильм про арабо-израильский конфликт может стать фаворитом международных фестивалей. А как бы смотрелся на "Кинотавре" мультфильм про Чечню? И как воспримет анимешную Вторую мировую дедушка-ветеран, которого благодарные внуки отведут на премьеру мультфильма "Первый отряд"?


- Что плохого в использовании инструментария поп-культуры? - удивляется Миша Шприц.


- В принципе - ничего. Но достаточная ли временная дистанция отделяет российского зрителя от этой войны, чтобы он мог безболезненно воспринять ее как условность, оценить ее в контексте фантастического японского аниме?


- И у меня, и у Леши на этой войне воевали деды. Мы не легко относимся к происшедшему, но нам кажется, что пафос, связанный с происшедшим, вполне можно воплотить в самые разные художественные формы. А как, собственно, может быть сформулирована зрительская претензия к нам?


- Да очень просто: "Почему вы описываете такие великие события таким низким языком?"


- Низких языков нет, скажем мы. Язык поп-культуры, добавим мы, самый подходящий для описания великих подвигов, это поистине народный язык. Так же, как и язык плаката, столь популярный в СССР. Мы считаем, что именно этот язык сможет понять наш молодой зритель. Этот, а не другой. Когда засушенная, обиженная жизнью учителка рассказывает ему о событиях того времени, ему неприятно и скучно. Совсем другое дело, когда идеологический смысл тех событий доносится до него языком аниме. А подвига советского народа в священной войне язык аниме никак не принижает.


- Кстати о подвиге в священной войне. У японцев, работавших над "Первым отрядом", не возникло идеологических возражений? Русские в мультфильме - однозначно хорошие, немцы - однозначно плохие. То, что сами японцы были на "плохой" стороне, их не смущало?


- А об этом в Японии мало кто знает.


- В Японии мало кто знает, на чьей стороне воевала Япония?!


- Широкая общественность не в курсе, что русские и американцы были в альянсе. У них вообще с новейшей историей проблемы. Один японский художник, работавший на нашем проекте, рассказывал: "Взял я тут у дочки учебник истории полистать. Смотрю - весь год они проходят каменный век, а перед экзаменом две недели - все остальное". Японцы твердо знают, что "пикадон", как они его называют, на них сбросили в 45-м американцы, - все остальное не так уж важно. Я глубоко убежден, что японцы - первый в мире народ, живущий в постапокалиптическом пространстве. Тотальная катастрофа стерла им память. Когда в сентябре 45-го император, считавшийся прямым потомком солнца, объявил о своей небожественности, несколько десятков человек в процессе его речи покончили жизнь самоубийством. Япония для них закончилась. Теперь они - чистый лист, и идеологических возражений у них больше нет, они очень стремятся к миру. Но договориться с ними в чисто творческом плане человеку западному все равно очень сложно.


- Почему?


- На Западе, и в России в том числе, принято работать в режиме диалога: это вроде как обогащает всех участников. В Японии никакой диалог невозможен. Наши с Лешей попытки его вести нарывались на полное непонимание. Нормальный японец никогда ничего спонтанно не решает и не говорит. То, что здесь можно сделать в один присест - скажем, собраться, устроить "мозговой штурм", потратить на него восемь часов, но в итоге прийти к результату, - там невозможно. В Японии сначала одна сторона высказывает свою точку зрения. Вторая сторона кланяется и идет ее обдумывать. При следующей встрече вторая сторона дает свой ответ. Первая сторона кланяется и идет его обдумывать. И так до бесконечности. Все очень боятся высказать непродуманное, а главное - безответственное мнение. При этом каждый такой обмен мнениями требует нашего присутствия. Приходится из-за каждой ерунды садиться в самолет и лететь на переговоры в Японию.


На следующий день Миша Шприц действительно вылетает в Токио для решения каких-то срочных вопросов на студии "4 градуса". Четыре градуса - температура, при которой не портится рыба; создатели студии, впрочем, имели в виду другое - градус огранки бриллианта...


Когда Шприц прилетит, в Японии будет ночь. Уставшие после четырнадцатичасового рабочего дня художники будут крепко спать прямо в офисе на расставленных в ряд раскладушках. Рано утром Миша придет к ним: японцы здорово выспятся, а у Миши будет джет-лаг. Они станут высказывать ему продуманные мнения, а он будет учить их, как рисовать гайдзинских божков - большеглазых подростков в галстуках - на чистом японском листе.


автор: Анна Старобинец


Источник:: Русский Репортер
http://www.rusrep.ru/
Следующая

Комментарии посетителей (0)
 
Безумный спецназ
В тот самый момент, когда в блогосфере начали активно обсуждать 'козий грипп', на экраны выходит 'Безумный спецназ' - комедия,...
Бубен, барабан
В уездном городе N прозябает одинокая библиотекарша, чем-то неуловимо похожая на бессменную телеведущую программы 'Время'....
Отражение
Речь в картине пойдет о чрезвычайно миловидной врачихе, которая, прогуливаясь ранним утром по суетливому Лондону, вдруг...
Copyright © RIN 2004-.
Rambler's Top100